Международный союз охраны природы

Опыт социализма и его критики: социализм как тоталитаризм и, стало быть, усугубление отчуждения. Либеральные установки и проблема снятия отчуждения (в несколько другом понимании, скорее как политического и юридического процесса).
Э. Фромм: невроз «иметь» и ценность «быть», психологические и ментальные основания проблемы отчуждения. Проблема отчуждения как проблема зрелости личности и общества.
Отчуждение как проблема теоретической социологии (Дюркгейм, Мертон) и культурологии. Культурные конфликты современности: в каких концептуальных координатах они разворачиваются? Шпенглер, Ясперс, Маритен, Зиммель, Фридман, Турен и Шельски: разные вариации конфликта креативного и репродуктивного, культуры и цивилизации. Проблематика отчуждения получает все новые и новые, различные концептуальные определения, один автор отвечает другому всегда в несколько измененной системе координат, поэтому вся дискуссия как бы дрейфует по волнам исторических реалий. Но есть некий остов, «сухой осадок», некоторое неизменное содержание, всегда присутствующее в разговоре – это тема «Пигмалиона».
Техника как сфера развертывания противоречия между отчуждением и самореализацией. Постановка проблемы – что и в каком смысле может вообще считаться снятием отчуждения, возможна ли ликвидация самой проблемы, в чем ее продуктивность?
Можно ли, пользуясь лозунгом о тождестве бытия и мышления, отождествлять социальные и гносеологические проблемы и решать одну за счет другой? Или принять условия задачи как тайну, вслед за Хайдеггером, и не пытаться усилием мысли разрешить проблему, которая принадлежит не мысли, а жизни в целом? Творчество – это рожание потаенного, мучительный, таинственный, но спонтанный процесс, в который не надо лезть с аршином сегодняшнего Рацио. Тем более, что уже как бы ясно, что категориальный сдвиг, вызванный надвигающимся Будущим, уже происходит, и он приведет к фундаментальным изменениям всего строя мышления – и научного, и технического, и философского.
Так или иначе, техника не ведет к одностороннему отчуждению «человека от своих сущностных сил», может быть, следовало бы сказать не ведет уже, не ведет сегодня, согласившись с Шельски, что техническая эра – это разрыв с предыдущей историей, это совсем другие процессы и совсем другие их интерпретации. Совершенно очевидно, что неиспользование техники как языка общения – это только лень или нежелание учиться, хотя возможности для образования есть у любого, кто испытывает дискомфорт «отчуждения».
5. Техника как коммуникация. Вещественные и невещественные компоненты техники неотделимы и неразличимы, и поэтому практически нет надежды отличения «материального» и «идеального» в ней. Пример: самый обычный утюг или сковородка, такие реальные, что ими можно обжечься или набить шишку, сделаны из таких материалов, для которых нужна «оборонка», высокие энергии, суперсовременные микробиологические очистные сооружения, – в общем, масса «идеального», и неизвестно, чего в них больше. Нужна также и демократия, законы, нормативы питания, нужны рекреационные зоны, – вся та среда, элементом которой является наш утюг. Наконец, вы должны испытывать потребность ходить в глаженых брюках или юбке, т.е. утюг должен откликнуться на ваши привычки.
Отличить технику от нетехники по признаку ориентации на целерациональное или на коммуникативное попытался Юрген Хабермас. Эту попытку я обсуждал в своей статье в «ВФ». Напомню лишь некоторые положения, имеющие важное значение для дальнейшего изложения.
Инструментальное действие опирается на технические правила, эмпирические знания и прогноз возможных эффектов; рациональный выбор включает в контекст аналитического знания калькуляцию ценностей и максим; целесообразная деятельность осуществляет определенную деятельность в определенных условиях. Коммуникативное действие – это символически опосредованное взаимодействие minimum двух субъектов в согласии с нормами, направленное на интерсубъективное понимание, основанное на общепризнанных интенциях… Техника – это порождение и царство целерационального, культура – коммуникативного. Это позиция Хабермаса.
Мои возражения сводятся к тому, что нет целерационального без коммуникативного, и наоборот, и стало быть, это различение некорректно. Это различение только камуфлирует проблему общности техники и культуры, не решая при этом проблему их различения. И вообще, проблема разницы между ними – проблема вторичная, она в значительной степени исторически подвижна, в ней больше здравого смысла, чем теоретического интереса.
Любой акт коммуникации – акт культуры, и он всегда несет в себе наряду с репродуктивным продуктивно-творческий потенциал. Именно в коммуникативном пространстве возникают и дифференцируются представления о субъекте коммуникации, в том числе – и об индивиде, общностях людей, об объекте – т.е. противопоставленности «иного» «своему» и об орудийности отношений субъекта и объекта, и о развитии средств этого отношения. В этом коммуникативном пространстве всегда присутствует элемент техники, – техники мышления, техники языка, техники понимания, техники «опредмечивания», объективации, фиксации и т.п. (Здесь уместно сослаться на П.Рикера, который считает любое ремесло, в том числе и психоанализ, – техникой.) Индустриальный гигант, коптящий небо и дающий огромный объем производства – такое же средство общения, как грамматическая конструкция, невидимая и бесплотная, – оба они лишь развитые формы системы общения, лишь по видимости более или менее чуждые органике и духовности человеческой жизни. Вторая природа – это тот же язык. Даже применение оружия против ближнего своего – самая деструктивная форма использования техники – тоже своего рода коммуникация, «разговор» (мафиози «говорят» с «сицилийским акцентом»), в котором нечто сообщается, доказывается и утверждается.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85