поэтому они полностью разрушались, унося тысячи жизней. 
   У более прочных зданий вывалились только две стены, расположенные поперек направлению толчка, который шел с юго-востока. У таких зданий нередко крыша оставалась на месте, как у тюрьмы, холодильника и ряда других зданий. 
   Много людей погибло под сводом одноэтажного здания недалеко от вокзала. На рассыпавшихся стенах ужасным грузом лежала двускатная громадная тяжелая крыша. Под ней среди мусора лежало около двадцати ответственных железнодорожников, проводивших какое-то ночное заседание. "Очень тяжелая и крепкая крыша, никак не поднять, ждем военных", ответили мне. 
   Страшная картина наблюдалась в развалинах большого длинного двухэтажного здания, в котором размещался госпиталь. При первом же толчке под руинами двухэтажного здания оказалось более двухсот человек. 
   Землетрясение произошло глубокой ночью, когда огни везде были погашены. Поэтому пожаров было очень немного, но все же они были. В полуподвальном помещении одного из учебных заведений располагалось общежитие, где жило около шестидесяти студенток. Они еще не спали: готовили что-то. Здание развалилось, выход из общежития засыпало. Огонь из печки распространился на пол и перегородки и, хотя помещение осталось целым, оно сгорело, и с ним сгорели все студентки. Это было одним из самых ужасных зрелищ во время землетрясения. 
   В филиале Академии наук, где я был председателем совета, погибло много ученых. Особенно жалко было одного видного специалиста по гидрогеологии, исключительно талантливого человека с выдающимися математическими способностями. Его раздавило вместе с дочерью. Погиб и другой выдающийся ученый-геолог, всю жизнь отдавший изучению южных областей Союза. 
   Незадолго до землетрясения он переехал в Ашхабад на постоянную работу. Жил он с женой в бывшей персидской молельне — громадной и высокой комнате. Толстая балка с потолка упала поперек кроватей. Они, возможно, погибли во сне еще во время вертикального толчка. 
   С одним доктором наук был не менее трагический случай. Его семья, да и он сам, летом обычно спали в саду на ковре. Самого хозяина не было дома, а жена подтащила ковер к самому забору, в тень от солнца. Забор был глиняный, массивный, очень высокий и тяжелый. Во время колебаний он обрушился и раздавил всю семью. Таких смертей от упавших глиняных заборов-дувалов было много, и они были совершенно неожиданны. 
   К счастью, сама земля на территории города не трескалась ( Трещины возникали в крайней северной части города, севернее железной дороги), и смертей в трещинах не было. Не было и оползней, в других городах уничтоживших сотни людей. 
   Сильные разрушения были вызваны качанием, поверхность земли изгибалась, подобно волнам на поверхности во