� жизнь десяткам и сотням людей. 
   Я остался на площади, помогая, где только можно. Распределял медикаменты. Скоро пришлось снова ехать на склад, и снова заведующий складом помог, чем только мог. Когда вернулся на площадь, с ужасом увидел, что пострадавших стало еще больше, а врачи едва стоят на ногах. Пытался заставить их отдохнуть, но тщетно, отдыхать им не давали, да и сами они отказывались. К счастью, водопровод в городе остался неповрежденным, и воды хватало. Подвезли немного хлеба, достали чаю, подкормили и докторов, и пострадавших, которые были поближе к операционным столам. 
   Время шло быстро и незаметно, а число пострадавших все росло. "Кучки грязной одежды" – мертвые, не дождавшиеся помощи – лежали среди живых, но на них никто не обращал внимания. Таких кучек в городе было слишком много. Населению было объявлено, погибших оставлять на краю дорог: будут ездить грузовики и подбирать трупы. Но в первый день никто их не подбирал – забот было слишком много и с живыми. Только на следующий день за город, на кладбище, потянулись вереницы грузовиков, до самого верха наполненные страшным грузом. Мне они почему-то напоминали наши северные грузовики, вывозившие за город лишний липкий снег. 
   Вообще, психика людей после землетрясения была своеобразной. То, что в обычных условиях привело бы в ужас и вызвало отчаяние, сейчас не производило никакого впечатления, как на войне во время боя. Я пристроился на пустом ящике под деревом. Все знали, что я – главный "профессор" и передо мною выстроилась целая очередь. Подходит молодой парень, здоровый. Я сначала не мог понять, что с ним. Показывает на голову. Осматриваю – страшный шрам, и глаз на ниточке висит на щеке. Говорю: "Придерживайте глаз рукой и идите к хирургу, туда, где режут". Подходит женщина: сквозь рванную, грязную, замазанную землей рубашку торчат острые концы кости сломанной руки. Говорю: "Оборвите рукав, вымойте руку и идите туда, где режут". Подбегает полураздетый мужчина и говорит: "Жена преждевременно рожает". Показываю на жену Ш.Батырова, работавшую вблизи: "Она поможет". И так все идут и идут, и все это кажется чем-то обычным, нормальным: висящие глаза, торчащие кости, кучки грязной одежды, прикрывающие чье-то тело. 
   Наверное, потрясение у многих людей было ужасно и переходило в сумасшествие. Когда мы ехали по городу за медикаментами, встретили полураздетую женщину. Она шла посреди дороги, прямо на машину, дико смеялась, стонала, рвала на себе волосы. Спрашиваем шофера, что с ней. Он говорит: "Сошла с ума". У нее раздавило всех детей. На следующий день встречаю своего заместителя по филиалу Академии наук, смотрю, он тоже ненормален: никого не замечает, что-то бормочет, плачет. Оказывается, и у него погиб единственный сын. Таких полусумасшедших в горо